Работа над ошибкой  - Орсон Петерсен

Наконец детский клич вознаградился приходом Деда Мороза. Держась за посох, он вышел на середину сцены, спустил с плеча большой мешок и уселся на декоративный пень. Заиграла веселая музыка, и дети пустились водить хоровод. Зрители хлопали в такт.

Елена Евгеньевна вдруг встала со своего места и, удерживая Эмиля за подмышки, подняла его на сцену к остальной детворе. Времянкин повернулся к ней, в его глазах читалась растерянность. Елена Евгеньевна улыбалась, хлопала в ладоши и медленно отступала к своему месту. «Твою мать!» – подумал Эмиль.

– Я не знаю, что делать, – прошипел он, разведя руками.

– Вставай к остальным в хоровод.

Учительница указала направление. Времянкин нехотя встроился в кольцо между Маргаритой и какой-то незнакомой девочкой. Среди буйства новогодних костюмов, его одежда выглядела слишком буднично. Он смотрелся белой вороной и, кроме прочего, был единственным, кто не пел и даже не пытался. Эмиль просто шел по кругу в надежде, что все это скоро закончится.

Дед Мороз похвалил ребятишек и приступил к раздаче подарков. Он вызывал детей по одному в центр круга, обращаясь к ним как к персонажам, угадывая по костюму кто есть кто. Он давал каждому ребенку доброжелательное напутствие в стихотворной форме и отпускал, предварительно выдав из мешка новогодний набор.

Эмиль заметил, что Дед Мороз несколько раз переводил с него взгляд на кого-то, чей костюм легко считывался. Не вполне праздничный вид Времянкина, вероятно, расценивался актером, исполняющим роль старика, как дополнительная сложность. Такая неподготовленность мальчика предполагает вопросы, к ответам на которые добрый дедушка мог быть не готов. Что не так с этим ребенком?

Довольные обладатели подарков спускались со сцены и бежали к своим родителям. В зале уже горел общий свет. Зрители, чьи дети успели получить праздничные наборы, повставали со своих мест и заполнили проходы между рядами. Они шумно переговаривались, смеялись. Щелчки фотоаппаратов заметно участились.

Наконец на сцене остались только двое – Дед Мороз и Времянкин. Эмиль подозревал, что так и будет. Мороз сидел на пне, удерживая одной рукой посох, и смотрел на странного паренька.

– Ну а ты у нас кто? Что-то не угадаю никак, – зычным голосом спросил Дед.

– Я никто. То есть я не участвовал в концерте, – ответил Эмиль.

– Да? А подарок получить хочешь?

– Думаю, я не заслужил.

Дед Мороз улыбнулся:

– Не беда. Расскажи стишок или спой песенку. А может, ты танцуешь хорошо? Покажи, что умеешь. Порадуй дедушку.

– Даже не знаю. Могу сыграть что-нибудь на фортепиано, если хотите.

Из-за гула в зале Дед Мороз не расслышал последнюю фразу. Старик трижды постучал посохом по дощатому полу сцены. Присутствующие в зале резко смолкли и, пристыженные, принялись слушать диалог мальчика и Деда.

– Уж прости дедушку, старый я. Не расслышал, что ты сказал. Можешь повторить?

Времянкин посмотрел в зал. Все внимательно следили за ним. Эмиль разглядел среди зрителей сестру. У Алены был слегка растерянный вид.

– Я сказал, что могу сыграть что-нибудь на фортепиано, – уверенно повторил мальчик, повернувшись к Морозу.

– Что ж, давай. Любопытно. – Дед взглянул на зал и добавил: – А мы тебя поддержим.

Раздались редкие аплодисменты особо чутких зрителей.

– Я сейчас.

Эмиль рванул за кулису. Он начал искать там ноты, которые оставлял в одной из коробок, когда готовился к поступлению в музыкальную школу. Пока он рыскал среди наваленного реквизита, зрители нарушили тишину и снова начали галдеть.

– Мне еще к другим детишкам успеть бы, – со сцены подгонял Эмиля Мороз.

Наконец Времянкин отыскал нужные листы и вышел к инструменту. Встав на носочки, он разложил партитуру на нотной подставке. На сцену поднялась женщина, которая аккомпанировала детям на протяжении концерта. Она подошла к Эмилю, когда он настраивал расстояние от стула до инструмента.

– Тебе помочь? – участливо поинтересовалась она.

– Да, пожалуйста. С нотами, – ответил Эмиль, имея в виду, что кто-то должен переворачивать страницы.

– Хорошо.

Женщина встала у левого края пианино. Эмиль зафиксировал стул в нужном положении и взобрался на него. К этому времени зрители окончательно потеряли интерес к происходящему на сцене. Некоторые уже тянулись к выходу. Дед Мороз, зевая, поглядывал на бегущую стрелку наручных часов. Эмиль посмотрел на ноты, потрогал через свитер конька, настроился и вступил. Зазвучала «Прелюдия» Бергамасской сюиты Дебюсси.

Из дневника Эмиля